Братья Ч

Для сюжета пьесы из множества известных чеховедам эпизодов выбрано несколько. Сватовство к Дуне Эфрос, ничем не закончившееся, скандалы с пьющими братьями, приезд подруги Натальи Гольден - бывшей пассии, безнадежно влюбленной в Антона, но потом вышедшей замуж за Александра (это у них родился Миша Чехов, будущий великий артист). И письмо писателя Григоровича, где он высоко оценивает талант Чехова и советует ему не разбрасываться по мелочам, а сосредоточиться на чем-то значительном. [...] Ясность и простота стали отличительными достоинствами спектакля, поставленного режиссером Александром Галибиным. Надо сказать, эти качества редки на отечественной сцене, богатой на излишества, но скупой на здравый смысл. Внятная и разумная история, рассказанная театром, радует именно спокойным достоинством изложения. Спектакль о Чехове получился не претенциозным, а скромным, как-то вполне по-чеховски.

Солнцева А. «У меня есть родственный клобок...» // Время новостей. 2010. 2 июня

Для сюжета пьесы из множества известных чеховедам эпизодов выбрано несколько. Сватовство к Дуне Эфрос, ничем не закончившееся, скандалы с пьющими братьями, приезд подруги Натальи Гольден - бывшей пассии, безнадежно влюбленной в Антона, но потом вышедшей замуж за Александра (это у них родился Миша Чехов, будущий великий артист). И письмо писателя Григоровича, где он высоко оценивает талант Чехова и советует ему не разбрасываться по мелочам, а сосредоточиться на чем-то значительном. [...] Ясность и простота стали отличительными достоинствами спектакля, поставленного режиссером Александром Галибиным. Надо сказать, эти качества редки на отечественной сцене, богатой на излишества, но скупой на здравый смысл. Внятная и разумная история, рассказанная театром, радует именно спокойным достоинством изложения. Спектакль о Чехове получился не претенциозным, а скромным, как-то вполне по-чеховски.

Солнцева А. «У меня есть родственный клобок...» // Время новостей. 2010. 2 июня

Эстетика бедного театра с белыми шторами-простынками, деревянным столом и самоваром - театральным подобием домашнего "уюта" - позволила ему рассказать о молодых годах великого писателя как о деле вполне "домашнем", близком каждому сидящему в зале. Обаятельный светловолосый Антон (Станислав Рядинский), сдержанный, веселый и терпеливый, во всем противоположен своим братьям-алкоголикам, не выдержавшим напора жизни. То и дело он вызывает всплеск их гнева, укоряя в невоздержанности и пьянстве. И средний Николай (Антон Семкин) - художник и друг Левитана, и старший Александр (Всеволод Болдин) - несостоявшийся писатель, чье дарование обещало много больше, чем его собственное, то и дело становятся объектами Антошиной проповеди. Кажется, эта проповедь стала и галибинской проповедью, что существенно сузило рамки драматических возможностей пьесы.

Карась А. Антон-моралист // РГ. 2010. 31 мая.

Эстетика бедного театра с белыми шторами-простынками, деревянным столом и самоваром - театральным подобием домашнего "уюта" - позволила ему рассказать о молодых годах великого писателя как о деле вполне "домашнем", близком каждому сидящему в зале. Обаятельный светловолосый Антон (Станислав Рядинский), сдержанный, веселый и терпеливый, во всем противоположен своим братьям-алкоголикам, не выдержавшим напора жизни. То и дело он вызывает всплеск их гнева, укоряя в невоздержанности и пьянстве. И средний Николай (Антон Семкин) - художник и друг Левитана, и старший Александр (Всеволод Болдин) - несостоявшийся писатель, чье дарование обещало много больше, чем его собственное, то и дело становятся объектами Антошиной проповеди. Кажется, эта проповедь стала и галибинской проповедью, что существенно сузило рамки драматических возможностей пьесы.

Карась А. Антон-моралист // РГ. 2010. 31 мая.