Ной и его сыновья

«Я был заворожен не пьесой, а автором, когда он сам появился на сцене в качестве самого Ноя. Его тревога за мир была подлинной и трогательной, его отвращение к войне было человеческим и натуральным, и столько грусти и мудрости сквозило в каждом жесте, в каждой интонации, что захотелось взбежать на подмостки, прижать его голову к своей груди, сказать ему шепотом: «Не горюй, брат! Авось все наладится. Разве столько уж дураков, кому хочется погибнуть?..»

Окуджава Б. Запоздалый комплимент // Литературная газета. 1985. – 3 апр.

Сергей Колтаков, несомненный премьер этой премьеры, играет здесь много ролей. <...> Молодой актер, уже замеченный нашей прессой, буквально купается в предложенных ему драматургом и театром возможностях. Он проявляет нерядовой темперамент, способность к едкой иронии и острому гротесковому рисунку. Он охотно идет на непосредственный контакт с залом, исполнение его импровизационно и, хочется сказать, концертно. Неудивительно, если у него появятся свои поклонники, которые будут ходить в театр именно «на Колтакова», и это хорошо: публика, особенно молодая, и сцена тоже, давно уже ожидают ярких актерских индивидуальностей. Не только профессионал, но и личность — вот что хотелось бы видеть в современном актере, и Колтаков это понимает.

Аргус М. С надеждой на добро // Московский комсомолец. 1985. 1 июля.

Спорят герои, спорят мелодии, спорят точки зрения, спорят ритмы, спорят музыкальные инструменты. В интонационной палитре спектакля сливаются лирическая нежность и публицистическая ярость, философская задумчивость и сатирический смех. <...> Спектакль трагичен, сатиричен, но он дышит нежностью и теплом, в нем нет жесткости и жестокости. Это тепло в песнях, в самом голосе исполнителя главной роли Ноя Ю. Михайлова. Ной Михайлова почти по-домашнему прост, безыскусен и доверчиво открыт. Поэтому и возникает у зрительного зала чувство душевного контакта с ним.

Князева М. Ной ищет виновных // Театральная жизнь. 1985. №12.